В январе мы попросили UX-специалистов — исследователей, проектировщиков, аналитиков, руководителей — остановиться и оглянуться. Каким был прошлый год? Чего вы ждёте от нового? Что не даёт спать?
Интервью провела ЛИЗА — наш AI-интервьюер в Telegram. Откликнулось около 80 человек. Кто-то отвечал одним словом, кто-то записывал голосовые на пять минут. Кто-то отшучивался, кто-то неожиданно для себя проговаривал вещи, которые давно носил в голове.
Мы обещали респондентам собрать из их голосов общую картину. Вот она.
Год, который прожили
Если описать 2025-й одним словом, в нашей выборке чаще всего звучало бы «тяжёлый». Но это слишком просто. Год оказался разным — в зависимости от того, на каком берегу ты стоишь.
Для одних он был годом сжатия.
Год был тяжёлый. Экономика трещит. Клиенты сдерживают бюджеты.
Проектировщик из продуктовой компании описывает то же самое, но изнутри: в первой половине года всё шло нормально, а потом —
Внезапно кончились плановые проекты, и оказалось, что новых как-то не подошло. Пришлось искать себе занятия самому, придумывать себе задачи. Для меня отсутствие плановых проектов — это сигнал к тому, что в компании не всё хорошо.
Для других — годом становления. Исследователь из банка описывает переход в новый стрим:
Это был год становления, год каких-то взаимных придирок. Новая команда пришла с таким немножко незамутненным, что ли, взглядом на исследования.
Приходилось доказывать ценность профессии заново, каждый день. Другой исследователь, тоже из финтеха, наоборот, нашла команду, где ценят её работу, — и провела исследование, которое опрокинуло гипотезы продактов и подняло конверсию:
Гипотезы продактов не подтвердились. Я нашла кучу других инсайтов, их применили в работе — и у продукта выросла конверсия.
А кто-то честно признался:
Год прошёл как будто никаким. Я не выросла по ощущениям, толкла воду в ступе.
Отдельная история — фрилансеры. Для UX-аналитика год вышел продуктивным: международные проекты, повышенный чек. Для исследователя-фрилансера — насыщенным, с проектами «и успешными, и не очень». Фрилансеры вообще оказались самой сдержанной группой в рефлексии прошлого: они привыкли, что каждый год — это то, что ты из него сделал. Рефлексировать некогда, надо работать.
И есть голоса, которые звучат совсем иначе — голоса тех, кто уже живёт в новой реальности. Проектировщик-фрилансер, который в 2025-м начал работать с AI-агентами для кодинга:
Прошлый год перевернул все представления о реальном положении вещей. То, чему я учился и пробовал, перестало работать. Сейчас совершенно новые механики, новые подходы.
Он сделал пару проектов целиком сам — от исследования до работающего продукта. И понял:
Один человек может полностью выполнить довольно большой проект — сделать систему за месяц-два, которую делали в команде разработчиков несколько лет. И это невероятно просто.
Это не хвастовство. Это потрясение. Он сам не до конца понимает, что с этим делать.
А руководитель продуктового дизайна за прошлый год запустил CX-агента — систему, которая сама анализирует отзывы, обращения в поддержку и звонки в колл-центр, автоматически строит карту клиентского пути и предсказывает, что можно улучшить. Для него 2025-й — не год тревоги, а год, когда AI стал частью рабочего конвейера.
Чего ждут
Надежды респондентов распадаются на два лагеря — и они почти не пересекаются.
Первый лагерь — выжить и вырасти. Найти новую работу. Увеличить доход. Получить интересные проекты. Повыситься. Научиться чему-то новому. Эти надежды звучат просто и конкретно — как список задач на год:
Жду новых заказчиков, жду новых проектов, жду увеличения прибыли от года к году.
Новых интересных задач, повышения в работе.
Хочу больше учиться, делать свои проекты.
За этой простотой — тревога, которую респонденты формулируют уже в следующем блоке. Но пока, в режиме надежд, они стараются говорить про действия, а не про чувства.
Второй лагерь — остаться нужным. Это те, кто уже почувствовал, как меняются правила игры:
Очень надеюсь не остаться лишней прослойкой в этой системе. Потому что сейчас, по сути, те, кто имеют идею, они сами могут всё сделать без лишних людей.
Его надежда — стать «супер-фулстеком, который приходит к людям, спрашивает, что им надо и выдаёт готовый продукт». Не проектировщик. Не разработчик. Человек, который решает проблему целиком.
Между этими лагерями — те, кто ещё не определился:
Год поиска дальнейшего вектора развития.
Или — совсем честно:
Наверно, что я как-то левел апнусь. Но пока не понимаю как.
Это «не понимаю как» — может быть, самая важная фраза во всём исследовании.
Чего боятся
Тревоги оказались откровеннее надежд. Люди, которые в блоке про будущее держались бодро, здесь вдруг заговорили без фильтра.
Тревога номер один — AI. Она звучит почти дословно у нескольких респондентов:
Беспокоит, что AI заменит нас всех.
Что скоро всех заменит ИИ, что рынок стагнирует и режутся бюджеты, вырастает конкуренция.
Исследователь наблюдает ту же тенденцию в профессиональных чатах:
Часто стало обсуждаться снижение запросов на исследователей из-за ИИ, сокращение вакансий на рынке и сложность поиска как работы, так и кандидатов на вакансии.
Но вот что интересно: те, кто работает с AI ближе всех, боятся совсем другого. Проектировщик, который строит системы с AI-агентами, тревожится не о замене, а о качестве:
ИИ пишет довольно хрупкий код, он не очень надёжный, легко ломается и работает медленно, и слабо защищён.
Его тревога не экзистенциальная, а инженерная. Он уже внутри, остальные — снаружи, и вид оттуда страшнее.
А у тех, кто работает с AI каждый день, обнаруживается неожиданная проблема — зависимость. Один руководитель описывает ловушку:
Начинаю проект, и всё идёт многообещающе, потом контекст переполняется и начинает «гнить», и ИИ начинает творить дичь и ходить кругами.
Я стал работать больше, чем без ИИ. Не могу остановиться, часто работаю всю ночь до утра.
AI обещал экономить время — а на практике затягивает. И создаёт иллюзию контроля: ты можешь дать неверные инструкции, а ИИ «радостно выполнит» их — и внесёт в проект искажения, которые заметишь не сразу. Иногда кажется, что сам сделал бы с такой же скоростью, но лучше бы помнил материал.
И ещё одна деталь: каждый работает с AI изолированно, в одиночку. «Помогло бы, чтобы эти инструменты позволяли работать командно. Сейчас каждый работает изолированно с непонятной эффективностью». AI не объединяет — он разобщает.
Тревога номер два — рынок. Исследователь боится, что ситуация ухудшится и она не сможет найти новую позицию. Фрилансер видит конкретную механику:
Меня беспокоит, что много где сокращают моих коллег. Мне кажется, они все выйдут на фриланс и станут моими конкурентами.
Но дело не только в количестве. Исследователь из агентства добавляет важный нюанс: тревожит не просто конкуренция, а её качество — «большая прослойка псевдо-сеньоров» на рынке. Стульев меньше, желающих больше, и не все из них те, за кого себя выдают.
Тревога номер три — собственная беспомощность.
Я не знаю, как сделать то или иное решение, и не знаю, как узнать, а как делать-то.
В этой фразе — не жалоба, а точный диагноз. Не «мне мало платят» или «начальник дурак». А — я не знаю, куда идти, и не знаю, кто может подсказать.
Есть и тихие тревоги, которые звучат всего один раз, но узнаваемо: «потенциальное выгорание», «недостаточный уровень компетенций коллег», «политика». И — страх упустить важное:
Боюсь упустить новые инструменты и технологии, которые помогли бы сделать меня продуктивнее и увеличить доход.
Один из собеседников переживал, что так и не успеет стать экспертом — всё слишком быстро меняется. Не потому что он не растёт — а потому что граница экспертности отодвигается быстрее, чем он к ней приближается.
А один руководитель на вопрос о тревогах ответил просто: «не знаю». И после нескольких уточнений — «наверно». Может быть, это самый честный ответ из всех. Тревога есть, но она ещё не нашла слов.
Что видно в целом
Если смотреть на эти голоса сверху, проступает картина профессии в точке перелома.
AI расколол сообщество — но не так, как думали. Раскол не между оптимистами и пессимистами. Он между теми, кто уже внутри, и теми, кто наблюдает снаружи. Снаружи — экзистенциальный страх: заменят, сократят, не нужен. Внутри — инженерные проблемы: хрупкий код, гниющий контекст, ночные переработки. И совершенно неожиданное одиночество: каждый осваивает AI сам, в изоляции, без возможности сравнить свой опыт с чужим. Между этими мирами почти нет разговора — хотя люди работают в одной профессии.
Рынок сжимается, и все это чувствуют. От CEO агентства до джуна в продуктовой команде. Разница только в масштабе: кто-то теряет бюджеты клиентов, кто-то — плановые проекты, кто-то — уверенность в завтрашнем дне. Но ощущение общее: стульев становится меньше, а желающих сесть — больше.
Рост остановился — и непонятно, как его перезапустить. Это, пожалуй, самое тревожное. Не кризис, не катастрофа, а тихое ощущение, что ты топчешься на месте.
Толкла воду в ступе.
Не понимаю как.
Люди не могут найти точку приложения усилий — не потому что ленивы, а потому что карта местности изменилась, а новую ещё не нарисовали.
Но энергия есть — и она живёт в осмысленности. Каждый раз, когда респонденты говорили о радости в работе, они описывали одно и то же: я вижу, как мой труд превращается в результат. Исследование, которое опрокинуло гипотезы и подняло конверсию. CX-агент, который автоматически строит карту клиентского пути. Продукт, собранный от идеи до релиза своими руками. Или просто:
Иногда получается сесть и быть в потоке, и как-то всё идёт как надо, и чувствуешь, что делаешь какую-то осмысленную работу.
А один исследователь сформулировал ещё проще:
Исследователь — он как сыщик. Ты всегда что-то узнаёшь новое.
В этом «всегда» — и противоядие от тревог. Пока есть азарт узнавания, профессия жива. Осмысленность — не бонус к зарплате. Это топливо, без которого она глохнет.
И вот что ещё: на периферии профессии стоят люди, которые мечтают в неё попасть. Один из наших собеседников — не UX-специалист, но следит за сообществом и хочет стать его частью: «Хочется быть частью этого процесса, а не просто наблюдать». Пока одни боятся быть вытолкнутыми — другие стремятся войти. Профессия, в которую хотят попасть, — живая профессия.
Вместо заключения
Мы начинали это исследование с простого вопроса: как дела у нашей профессии? Ответ получился неудобным.
Дела — разные. Кто-то в порядке. Кто-то в растерянности. Кто-то уже строит новый мир, а кто-то ещё не понял, что старый закончился. И главная проблема не в AI, не в бюджетах и не в рынке. Главная проблема — в том, что мы плохо слышим друг друга. Тот, кто строит системы с AI-агентами, мог бы поделиться опытом с тем, кто боится замены. Тот, кто нашёл классную команду, мог бы рассказать, как искал. Тот, кто «не знает, как делать-то», мог бы обнаружить, что таких — не один.
Собственно, для этого мы и собирали эти голоса. Чтобы каждый увидел: ты не один со своими мыслями.
В мюзикле «Вальс-Бостон» по песням Розенбаума есть сцена: дочь впервые встречает отца, которого не видела много лет. Она бросает ему с претензией: «Где ты был?! Что случилось?!» И он отвечает: «Жизнь случилась».
Вот и с нашей профессией — жизнь случилась. AI случился. Рынок случился. Неопределённость случилась. И теперь вопрос не в том, что произошло, — а в том, что мы с этим делаем.
Мысли — вот они. Живые, неотредактированные, иногда неудобные. Как и положено хорошему исследованию.