Что произошло
В 1966 году в Ленинграде вышла книга с лаконичным названием: «Человек и техника. Очерки инженерной психологии». Автор — Борис Фёдорович Ломов, тридцатидевятилетний профессор Ленинградского университета, заведующий первой в стране кафедрой инженерной психологии. Книга подводила итог десятилетию работы — и одновременно прочерчивала траекторию на десятилетия вперёд.
Если учебник Леонтьева, Зинченко и Панова (1964) систематизировал инженерную психологию как учебную дисциплину, то Ломов сделал нечто другое. Он написал манифест. Книгу, в которой не просто описывались характеристики зрения, слуха и времени реакции оператора, а формулировался принципиально новый взгляд на отношения между человеком и машиной.
Центральная идея Ломова: человек — не слабое звено технической системы. Человек — её центр.
Это звучит банально сегодня. В 1966 году это была революция.
Инженерная традиция — и в СССР, и на Западе — десятилетиями рассматривала человека как проблему. Машина работает предсказуемо: подал ток — двигатель крутится. Человек непредсказуем: устаёт, отвлекается, ошибается, паникует. Инженер конструирует прибор с точностью до микрона — а оператор нажимает не ту кнопку. Логичный вывод: человек — слабое звено. Задача инженера — либо минимизировать участие человека (автоматизация), либо «защитить систему от оператора» (блокировки, предохранители, дублирование).
Ломов перевернул эту логику. Да, человек ошибается. Но он же — единственный элемент системы, способный к творческому решению. Автоматика работает по алгоритму: если происходит A, делай B. Человек способен распознать ситуацию, которой нет ни в одной инструкции, и найти выход. Человек видит контекст. Человек принимает решения в условиях неопределённости. Человек учится.
Проблема не в человеке. Проблема — в системе, которая спроектирована без учёта человека.
От физиологии к системному анализу. Книга Ломова охватывала огромный диапазон — от нейрофизиологии до философии проектирования. В первой части — подробное описание психофизиологических характеристик человека: пороги зрительного и слухового восприятия, время реакции на различные стимулы, объём внимания, особенности памяти, закономерности утомления. Это был справочник, которым могли пользоваться инженеры при проектировании пультов управления, приборных панелей, индикаторов.
Но Ломов не остановился на справочнике. Во второй части книги он развернул системный подход к проектированию. Его ключевое понятие — система «человек-машина» (СЧМ). Не «человек» отдельно и «машина» отдельно. Не «человек, работающий с машиной». А единая система, в которой человек и машина — взаимозависимые элементы, объединённые общей целью.
В системе «человек-машина», по Ломову, нужно проектировать не только технику. Нужно проектировать взаимодействие: как информация передаётся от машины к человеку (индикаторы, дисплеи, звуковые сигналы), как человек воздействует на машину (органы управления: кнопки, рычаги, переключатели), как распределяются функции между человеком и автоматикой.
Это было радикально. Традиционный подход: инженер конструирует машину, потом приходит психолог и «подстраивает» рабочее место. Ломов настаивал: психолог должен участвовать в проектировании с самого начала. Нельзя сначала спроектировать пульт управления, а потом думать, удобно ли человеку на него смотреть. Нужно проектировать пульт, исходя из того, как человек воспринимает информацию.
Контекст эпохи
Борис Фёдорович Ломов родился в 1927 году — в год, когда Блюма Зейгарник открыла свой знаменитый эффект незавершённого действия, а Советский Союз ещё не знал ни коллективизации, ни репрессий. Он рос в стране, которая стремительно менялась, и его научная карьера отразила эти перемены.
В 1951 году, в двадцать четыре года, Ломов защитил кандидатскую диссертацию по психологии осязания — как человек воспринимает форму предметов на ощупь. Тема кажется далёкой от техники, но именно она привела его к инженерной психологии. Если человек воспринимает информацию через осязание — значит, можно проектировать органы управления, которые «читаются» пальцами. Рычаг с шаровидной головкой означает одно, с конической — другое. Оператор может переключать тумблеры, не глядя на пульт, — если каждый тумблер имеет свою форму.
К концу 1950-х Ломов уже руководил лабораторией инженерной психологии в Ленинградском университете. В 1959 году — создал первую в СССР кафедру инженерной психологии. Ленинградская школа Ломова и московская школа Зинченко стали двумя полюсами советской инженерной психологии: Москва была сильна теорией деятельности, Ленинград — системным подходом и прикладными исследованиями.
Время было подходящим. Шестидесятые — десятилетие технического оптимизма. Космос покорён. Атомные электростанции строятся по всей стране. Автоматизация проникает в промышленность, транспорт, военное дело. И с каждым новым уровнем сложности вопрос «как человек справляется?» становится всё острее.
На Западе в те же годы бурно развивалась эргономика. В 1957 году было основано Human Factors Society (ныне HFES). Выходили справочники — «Human Engineering Guide to Equipment Design» (1963), «Human Factors Design Handbook» (1987 — более поздний, но в продолжение традиции). Западный подход был практичным и эмпирическим: измерить, протестировать, дать рекомендацию.
Ломов уважал западную эмпирику — но считал её недостаточной. Набор рекомендаций — не наука. Наука требует теории, объясняющей, почему те или иные решения работают. Его системный подход давал такую теорию. Система «человек-машина» — это не метафора, а аналитический инструмент. Она имеет входы и выходы, обратные связи, распределение функций, критерии оптимальности. Её можно анализировать, моделировать, оптимизировать — но только если рассматривать целиком, а не по частям.
В 1971 году Ломов переехал в Москву и возглавил Институт психологии АН СССР — главное психологическое учреждение страны. Он руководил институтом до своей смерти в 1989 году, превратив его в крупнейший центр психологических исследований в СССР. Но основы были заложены в Ленинграде, в 1960-х, в книге «Человек и техника».
Значение для UX
Ломов не знал аббревиатуры UX. Он проектировал пульты управления электростанциями, а не мобильные приложения. Его «пользователи» носили форму и работали посменно. И всё же его идеи пронизывают современный UX-дизайн — иногда явно, иногда незаметно.
Системное мышление — основа UX. Когда UX-дизайнер рисует customer journey map, он мыслит в категориях Ломова. Пользователь — не изолированная единица, взаимодействующая с экраном. Пользователь — элемент системы: устройство, интерфейс, контекст использования, предыдущий опыт, текущая задача, эмоциональное состояние. Изменение любого элемента влияет на все остальные. Переместите кнопку «Записаться» — и изменится не только один экран, а весь пользовательский путь.
Service design, проектирование экосистем, омниканальный UX — всё это наследие системного подхода. Ломов первым в советской психологии настоял: нельзя оптимизировать часть, не понимая целого. Нельзя улучшить один экран, не подумав о том, откуда пользователь пришёл и куда пойдёт дальше.
Человек — центр, а не «слабое звено». Эта идея Ломова — прямой предшественник человекоцентричного дизайна. Когда Дональд Норман в 1988 году опубликовал «The Design of Everyday Things», он сформулировал принцип, который Ломов излагал двадцатью годами раньше: если человек ошибается, виноват не человек — виноват дизайн. Плохо спроектированная дверь, которую толкают вместо того чтобы тянуть, — проблема двери, не человека. Оператор, нажавший не ту кнопку на пульте электростанции, — жертва плохо спроектированного пульта, не «человеческий фактор».
Ломов шёл дальше: он настаивал, что проектировщик должен участвовать в процессе с самого начала. Не «сделали продукт — позвали UX-специалиста оценить». А «UX-специалист участвует в проектировании с первого дня». В современной терминологии — UX embedded в команду разработки, а не UX как внешний аудит.
Распределение функций между человеком и автоматикой. Ломов одним из первых системно поставил вопрос: что должен делать человек, а что — машина? Какие функции автоматизировать, а какие оставить человеку? Сегодня этот вопрос актуален как никогда — в эпоху AI. Каждый раз, когда продуктовая команда решает, должен ли алгоритм рекомендовать врача автоматически или дать пациенту выбрать самому, — она решает задачу Ломова: распределение функций в системе «человек-машина».
Ломовский принцип: автоматизируйте рутину, оставьте человеку решения. Машина считает быстрее. Человек понимает контекст лучше. Идеальная система использует сильные стороны обоих. Этот принцип — в основе современного подхода к AI-assisted interfaces: алгоритм подсказывает, человек решает.
Прикладная точность. Помимо философских идей, Ломов оставил практическое наследие: детальные рекомендации по проектированию индикаторов, органов управления, рабочих мест. Оптимальные углы обзора. Предельное количество шкал на панели. Цветовое кодирование аварийных сигналов. Эргономика кресла оператора. Многие из этих рекомендаций прямо переносятся в цифровой мир: сколько элементов пользователь может отслеживать на дашборде? Какой цвет для ошибки? Как организовать иерархию информации на экране диспетчера?
Закон Миллера о семи плюс-минус двух элементах, закон Хика о времени выбора, закон Фиттса о точности движений — все эти закономерности Ломов включал в свою систему как частные случаи общего принципа: проектируй для человека, а не заставляй человека приспосабливаться к проекту.
Связанные статьи
- Человекоцентричный дизайн — методология, которую Ломов практиковал за двадцать лет до того, как Норман дал ей название
- Что такое UX — системное понимание пользовательского опыта, которое Ломов формулировал через понятие «система человек-машина»
- Закон Миллера — ограничения рабочей памяти, которые Ломов учитывал при проектировании приборных панелей
- Закон Хика — время принятия решения как функция числа альтернатив: один из «кирпичей» в системе Ломова
- Эвристики Нильсена — десять принципов юзабилити, многие из которых перекликаются с рекомендациями Ломова для проектирования пультов управления
Из серии «История UX»:
- Учебник «Инженерная психология» — Леонтьев, Зинченко, Панов (1964) — предыдущий шаг: систематизация дисциплины для вузов
- Ярбус — «Роль движений глаз в процессе зрения» (1965) — параллельная работа: от физиологии восприятия к пониманию того, как человек обрабатывает информацию
- НОТ в России — Гастев и Керженцев (1920-е) — корни: советская традиция науки о труде, из которой выросла инженерная психология Ломова