Что произошло
В 1961 году в Москве, в стенах НИИ автоматической аппаратуры — закрытого института, работавшего на оборонную промышленность, — открылась лаборатория инженерной психологии. Её возглавил Владимир Петрович Зинченко — тридцатилетний психолог, ученик Алексея Николаевича Леонтьева, одного из создателей теории деятельности.
Зинченко — фигура, без которой невозможно понять российскую историю UX. Он был человеком двух миров: мира академической психологии, где обсуждали структуру деятельности и природу сознания, — и мира инженерии, где нужно было решить конкретную задачу: как расположить индикаторы на пульте так, чтобы оператор не ошибся.
Леонтьев учил: деятельность человека имеет структуру. Есть мотив — ради чего человек действует. Есть цель — чего он хочет достичь в данный момент. Есть операции — автоматизированные способы выполнения действия. Зинченко взял эту абстрактную схему и приложил к оператору за пультом. Мотив оператора — обеспечить безопасность системы. Цель — обнаружить отклонение от нормы. Операция — считать показание прибора, сравнить с нормой, принять решение. Каждый элемент структуры можно изучить экспериментально — и на основе этого спроектировать пульт, который поддерживает деятельность оператора, а не мешает ей.
В лаборатории при НИИ автоматической аппаратуры Зинченко с командой начал серию экспериментов, которые сегодня назвали бы исследованиями юзабилити. Операторам предъявляли макеты приборных панелей с разным расположением индикаторов. Замеряли время обнаружения отклонения, количество пропущенных сигналов, траекторию движения глаз. Меняли расположение — замеряли снова. Искали оптимум: при какой конфигурации пульта оператор работает быстрее, точнее, дольше не устаёт.
Параллельно Зинченко занимался фундаментальной проблемой: микроструктурой перцептивных действий. Как именно человек воспринимает информацию? Не на уровне «увидел — отреагировал», а на уровне микродвижений глаза и руки. Он показал, что восприятие — не пассивный приём сигналов, а активное действие: глаз ощупывает объект, рука предвосхищает форму, мозг строит образ, используя предшествующий опыт. Этот вывод перекликался с открытиями Ярбуса, но Зинченко пошёл дальше: он связал микроструктуру восприятия с проектированием.
А через год, в 1962-м, произошло событие, не имевшее аналогов в мире.
28 апреля 1962 года Совет Министров СССР принял постановление с длинным и суховатым названием: «Об улучшении качества продукции машиностроения и товаров культурно-бытового назначения путём внедрения методов художественного конструирования». На территории ВДНХ — Выставки достижений народного хозяйства — был создан ВНИИТЭ: Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики.
Ни в одной стране мира не существовало подобной структуры. Государственный институт, финансируемый из бюджета, со штатом в сотни человек, с десятью филиалами от Ленинграда до Хабаровска, с собственным журналом — и всё это ради одной цели: сделать советскую продукцию удобной и красивой.
Звучит почти невероятно для страны, где промышленная продукция славилась грубоватой функциональностью. Но логика была железной. Хрущёвская оттепель открыла окно на Запад: советские граждане впервые массово увидели западные товары — на выставках, в кино, в журналах. Сравнение было не в пользу отечественной продукции. Советский холодильник работал — но итальянский ещё и выглядел красиво. Советский станок пилил — но немецкий за ним было удобно работать. Партийное руководство поняло: качество — это не только надёжность, но и удобство, и эстетика. Нужен институт, который будет этим заниматься системно.
Контекст эпохи
Начало 1960-х в СССР — это оттепель на пике. Гагарин в космосе. Хрущёв обещает коммунизм через двадцать лет. Страна переживает волну модернизации: новые жилые кварталы (хрущёвки), новые бытовые приборы, новые автомобили. Впервые за десятилетия государство думает не только о тяжёлой промышленности и обороне, но и о быте — о том, как живёт обычный человек.
В этом контексте ВНИИТЭ — не каприз, а инструмент политики. Советский Союз соревновался с Западом не только в ракетах, но и в уровне жизни. «Догнать и перегнать Америку» — это не только про сталь и электричество, это и про стиральные машины, пылесосы, мебель. Чтобы советские товары конкурировали хотя бы внутри страны (об экспорте речь шла редко), они должны были стать лучше. ВНИИТЭ должен был обеспечить этот скачок.
Первым директором ВНИИТЭ стал Юрий Борисович Соловьёв — архитектор и дизайнер, который ещё в 1940-х занимался интерьерами вагонов Московского метро. Соловьёв собрал команду из архитекторов, инженеров, художников, эргономистов, социологов. Это было принципиально: ВНИИТЭ с самого начала был междисциплинарным. Не чистый дизайн, не чистая инженерия, не чистая психология — а сплав. То, что сегодня назвали бы design thinking, в ВНИИТЭ практиковали за полвека до Стэнфорда.
Институт начал издавать журнал «Техническая эстетика» — ежемесячник, ставший центральной площадкой советского дизайн-сообщества. Журнал публиковал обзоры зарубежного дизайна (Браун, Оливетти, скандинавский дизайн), методические разработки по эргономике, результаты исследований удобства бытовых приборов, анализ формообразования промышленных изделий. Для поколения советских дизайнеров и инженеров «Техническая эстетика» была тем же, чем позже стал журнал Interactions для UX-сообщества — профессиональным домом.
ВНИИТЭ разрабатывал ГОСТы по эргономике — государственные стандарты, обязательные для предприятий. Размеры рабочих мест, высота столов и стульев, расположение органов управления на станках, читаемость надписей на приборах — всё это регламентировалось стандартами, основанными на исследованиях ВНИИТЭ. В плановой экономике ГОСТ — это закон: предприятие обязано его соблюдать. Это давало институту реальный рычаг влияния на качество продукции.
Связь между лабораторией Зинченко и ВНИИТЭ была не формальной, а органической. Зинченко сотрудничал с институтом, участвовал в разработке эргономических стандартов, привносил психологическую глубину в инженерные задачи. ВНИИТЭ давал площадку для прикладных исследований. Лаборатория давала теоретический фундамент. Вместе они формировали советскую школу эргономического дизайна — уникальное явление, сочетавшее государственный масштаб с научной глубиной.
Значение для UX
Зинченко и ВНИИТЭ — два столпа, на которых стоит российская предыстория UX.
Зинченко и теория деятельности в дизайне. Зинченко сделал то, что не удавалось никому до него: превратил философскую теорию Леонтьева в инструмент проектирования. Теория деятельности описывает, как человек действует: структура мотив-цель-операция, уровни осознанности, автоматизация навыков. Зинченко показал, что эта структура напрямую определяет требования к интерфейсу. Если действие автоматизировано — орган управления может быть скромным, незаметным. Если действие осознанное — нужна обратная связь, подтверждение, возможность отмены. Если действие новое — нужна подсказка, обучение, постепенное усложнение.
Этот подход — проектирование интерфейса на основе анализа деятельности — сегодня называется activity-centered design. Дон Норман упоминал его как альтернативу user-centered design: проектировать не «для пользователя», а «для деятельности». Зинченко практиковал это за двадцать лет до Нормана.
ВНИИТЭ как прообраз UX-агентства. Если мысленно убрать советскую риторику и перевести на современный язык, ВНИИТЭ — это государственное UX-агентство с тысячей сотрудников, десятью филиалами и правом устанавливать обязательные стандарты. Оно занималось ровно тем, чем занимается современное UX-агентство: исследовало, как люди используют продукты; проектировало улучшения; разрабатывало руководства и стандарты. Только масштаб был другой — целая страна с тысячами предприятий.
ВНИИТЭ проектировал всё: от автомобилей до детских игрушек, от вагонов метро до упаковки молока. Каждый проект начинался с исследования — как люди используют существующий продукт, что не работает, что можно улучшить. Это не называлось юзабилити-тестированием, но по сути им было.
Журнал «Техническая эстетика» как медиум профессии. Любая профессия нуждается в журнале — площадке, где формируется общий язык, обсуждаются методы, публикуются результаты. Для советских дизайнеров и эргономистов «Техническая эстетика» была такой площадкой. Журнал выходил с 1964 по 1992 год — двадцать восемь лет, почти триста номеров. Это был единственный в стране журнал, посвящённый тому, что мы сегодня назвали бы UX в широком смысле: не только интерфейсы, но и физические продукты, среда, инфраструктура.
Системный подход к качеству. Постановление Совета Министров 1962 года формулировало идею, революционную для плановой экономики: качество — это не только надёжность, но и удобство. Продукт может быть технически исправен, но неудобен — и это проблема качества. Советский телевизор работал двадцать лет без ремонта, но переключать каналы на нём было мучением. ВНИИТЭ должен был решить именно эту проблему: не чтобы работало, а чтобы было удобно работать. Замените «телевизор» на «корпоративное приложение» — и вы получите задачу, которую решает любой UX-дизайнер сегодня.
Связанные статьи
Лаборатория Зинченко и ВНИИТЭ связаны с фундаментальными концепциями UX:
- Что такое UX — Зинченко одним из первых показал, что опыт взаимодействия человека с продуктом можно анализировать, измерять и проектировать. ВНИИТЭ сделал это в государственном масштабе.
- Что такое юзабилити — эргономические стандарты ВНИИТЭ определяли удобство как измеримую характеристику продукции: время освоения, количество ошибок, утомляемость. Это прямой предшественник метрик юзабилити из ISO 9241.
- Человекоцентричный дизайн — постановление 1962 года о «методах художественного конструирования» — это декларация HCD на языке советской бюрократии: проектировать с учётом человека.
- Эвристики Нильсена — ВНИИТЭ разрабатывал собственные чек-листы оценки качества продукции, которые по функции аналогичны эвристической оценке.
Из других статей серии «История UX»:
- Рождение эргономики как науки (1950–1954) — британское Эргономическое общество и концепция технической эстетики Тучного, которая получила развитие именно в ВНИИТЭ.
- Рождение инженерной психологии — Ошанин (1957) — совещание, на котором инженерная психология стала самостоятельной дисциплиной. Лаборатория Зинченко — её московское воплощение.
- НОТ в России — Гастев и Керженцев (1920-е) — первая волна советской науки о труде, уничтоженная репрессиями. ВНИИТЭ — вторая волна, поднявшаяся на фундаменте, заложенном Гастевым.