Недавно мы писали о том, что нужно заботиться о врачах — чтобы у них оставалось больше сил заботиться о пациентах. Забота как цепочка: позаботься о том, кто заботится о других, — и эффект заботы дойдёт до каждого.
Сегодня 23 февраля, и я думаю о той же цепочке. Только слово другое — не забота, а защита.
Лётчик защищает небо. Но кто защищает лётчика — от кабины, которая спроектирована так, будто все пилоты одинаковые?
Вот об этом и хочу поговорить. Потому что именно с этого вопроса началась наша профессия.
Представьте себе пилота
Конец 1940-х. Вторая мировая закончилась, реактивная авиация набирает скорость — в буквальном смысле. Самолёты стали быстрее, сложнее, опаснее. А аварии не прекращаются.
Техника работает исправно. Лётчики обучены. Но что-то идёт не так.
Все уверены: кабина спроектирована правильно — под «среднего пилота». Замеры сделаны ещё в 1926 году, и с тех пор никто не сомневался. Средний рост, средняя длина рук, средний обхват груди. Если ты не вписываешься — ну, подстройся.
В 1950 году молодой лейтенант Гилберт Дэниелс на авиабазе Райт-Паттерсон решил проверить очевидное. Он измерил 4 063 пилота по десяти ключевым параметрам тела. «Средним» считался тот, кто попадает в средние 30% диапазона по каждому параметру.
Результат оказался ошеломляющим: ни один пилот из четырёх тысяч не был «средним» по всем десяти параметрам. Ни один. Даже по трём параметрам одновременно — менее 3,5%.
Дэниелс опубликовал результаты в работе с ироничным названием «The Average Man?» — со знаком вопроса. Среднего человека не существует.
А значит, кабина, спроектированная под среднего, не подходит никому. Она не защищает пилота — она ему мешает. И каждый раз, когда лётчик ошибается из-за неудобного кресла или далеко расположенной ручки, — виноват не он. Виноват тот, кто решил, что все люди одинаковые.
ВВС потребовали от производителей сделать кабины регулируемыми: кресла, педали, ремни, шлемы. Количество аварий резко сократилось. А принцип «проектируй не для среднего, а для каждого» стал фундаментом нашей профессии.
Теперь каждое автомобильное сиденье регулируется по десятку параметров. Мы принимаем это как должное. А началось с того, что один человек задал неудобный вопрос: а вы точно знаете, кого вы защищаете?
Два одинаковых тумблера
1943 год. Психолог Альфонс Чапанис получает задание: разобраться, почему пилоты бомбардировщиков B-17 убирают шасси при посадке — уже находясь на земле.
Представьте: вы только что вернулись с боевого вылета. Ночь. Усталость. Напряжение. Вы ведёте тяжёлый бомбардировщик к полосе. Касание. И в этот момент нужно переключить закрылки. Рука привычно тянется к рычагу…
А рычаг шасси и рычаг закрылков — одинаковые тумблеры, стоящие рядом. На ощупь — не отличить.
Чапанис не стал писать рекомендацию «повысить внимательность пилотов». Он понял главное: виноват не лётчик. Виноват проектировщик, который поставил два одинаковых рычага рядом.
Решение было простым и красивым: на рычаг шасси — маленькое резиновое колёсико, похожее на колесо самолёта. На рычаг закрылков — клинышек, похожий на закрылок. Теперь пилот различает их на ощупь, не отводя взгляда от полосы.
Этот тип ошибки исчез полностью.
Одно маленькое колёсико. Копеечная деталь. А за ней — принцип, который изменил всё: «ошибка пилота» — это почти всегда ошибка проектировщика. Защитить человека от плохого интерфейса — задача не человека. Это наша задача.
Советская школа: человек и техника
Пока в Америке Дэниелс и Чапанис защищали пилотов от кабин, в Советском Союзе формировалась собственная школа — с той же заботой о человеке, только другими словами.
В 1959 году Борис Фёдорович Ломов создал первую в СССР лабораторию инженерной психологии в Ленинграде. В 1963-м он опубликовал книгу «Человек и техника». Обратите внимание на порядок слов: не «техника и человек», а «человек и техника». Сначала — человек.
В 1962 году появился ВНИИТЭ — Всесоюзный институт технической эстетики. Три тысячи сотрудников, пятнадцать филиалов по всему Союзу. Масштаб, немыслимый по западным меркам. В отделе эргономики работали Владимир Зинченко и Владимир Мунипов — люди, которые сделали эргономику признанной наукой в СССР. Мунипов позже вошёл в число 39 выдающихся эргономистов мира.
Персональное ложе
Самый трогательный пример этой заботы — в советской космической программе.
Когда Гагарин летел на «Востоке» в 1961 году, никто не знал, как человек отреагирует на невесомость. Поэтому ручное управление заблокировали — космонавт мог включить его, только набрав трёхзначный код. Не потому, что ему не доверяли. А потому, что хотели его защитить — от ситуации, которую никто ещё не понимал.
Но самое поразительное — в кораблях «Союз». Для каждого космонавта отливали персональное ложе в спускаемом аппарате. Точно по форме его тела, а не по «среднему телу».
При посадке перегрузки достигают 4–5 g. В такие моменты «среднее» кресло — это не дискомфорт, это опасность. Кто-то должен был позаботиться о том, чтобы кресло было именно твоим. И этот кто-то — эргономист. Человек, который никогда не полетит в космос, но без которого полёт не был бы безопасным.
От защитников — к каждому из нас
Технологии, рождённые для защиты военных и космонавтов, давно защищают каждого из нас. Мы просто не замечаем этого — как не замечают работу хорошего дворецкого.
Регулируемое кресло в вашей машине. Дэниелс доказал, что «среднего» не существует, — и теперь кресло подстраивается под вас, а не вы под него.
GPS в вашем телефоне. Военный проект NAVSTAR, ставший доступным гражданским только в 2000 году. Система, созданная чтобы военные не терялись, теперь не даёт потеряться каждому из нас.
Проекционный дисплей на лобовом стекле. Вырос из прицелов ночных истребителей — чтобы пилот не отвлекался от неба. Теперь проецирует скорость, чтобы водитель не отвлекался от дороги.
Размер кнопок на вашем смартфоне. Определяется законом Фиттса — формулой из военной лаборатории 1954 года. Чем важнее действие — тем больше должна быть кнопка, тем ближе она должна быть к пальцу. Потому что в критический момент человек не должен промахиваться.
Цепочка заботы
Наша профессия родилась из простого наблюдения: когда человек ошибается, обычно виноват не он. Виноват тот, кто не подумал о нём, когда проектировал кабину, панель, интерфейс.
Эргономисты стали невидимыми защитниками защитников. Людьми, которые стоят между человеком и техникой — и следят за тем, чтобы техника была на стороне человека. Заботятся о тех, кто не может позаботиться о себе в этот момент, — потому что занят чем-то важнее: полётом, операцией, спасением.
А потом эта миссия вышла за пределы кабин и лабораторий. Сегодня мы заботимся о врачах, чтобы у них оставалось больше сил на пациентов. Защищаем пациента от сайта, на котором невозможно записаться к врачу. Покупателя — от корзины, из которой невозможно оформить заказ. Пользователя — от приложения, которое заставляет чувствовать себя глупым.
Масштаб изменился. Принцип — нет.
Позаботься о том, кто заботится о других. Защити того, кто защищает. И эффект дойдёт до каждого.
С Днём защитника Отечества!